Ну давайте продолжим))

Ну давайте продолжим)) Венгерская революция, околокрымской. Для начала приведу цитату из Виноградова «Венгерский поход Паскевича: легенда и действительность»: «Венгерский поход И.Ф. Паскевича традиционно рассматривался как венец злодеяний самодержавия, хотя эмоциональный канал оценок с годами спал, и сейчас авторы ограничиваются сухой констатацией: "Судьбу революционной Венгрии решило вторжение на ее территорию 200-тысячной русской армии". Но такая оценка упускает из виду многонациональность Венгерского королевства, а так называемые меньшинства составляли в нем большинство населения, почти все они - хорваты, немцы, румыны, словаки, украинцы Закарпатья - выступили против революции. Приписывать поражение революции одним интригам Габсбургского двора или царской интервенции значит скользить по поверхности событий. Национальные меньшинства были напуганы революцией и мадьярским великодержавием, и они вступили в борьбу за свои интересы. Если этого не учитывать, то мы не сможем выстроить объективную картину их интересов к венгерской революции. Во взвешенной оценке нуждаются и акции царизма в 1848-1849 гг. - не для их оправдания, а для обретения истины. Раньше перед историками ставилась задача разоблачать реакционность внешней и внутренней политики самодержавия всегда, везде и во всем, и не было для этого примера более выигрышного, чем его участие в подавлении революции 1848-1849 гг. в Европе». Вообще, конечно, трагедия и комедия ошибок творились в год 1848-й знатные. Прав был великий князь Константин Николаевич, записавший у себя в дневнике: «Препоганые известия из Неметчины. Всюду беспорядки и готовятся к общему перевороту, а государи сидят сложа руки и ничего не делают». Как я уже неоднократно писал – в России после революционной бури ожидали вторжения, царь Николай писал: «Итак, мы должны оставаться в оборонительном, почти кордонном состоянии sur се qui vive, обращая самое бдительное внимание на собственный край, дабы все попытки дома укрощать в самом начале». Ему вторил Нессельроде: Россия «желает мира и сохранения территориального порядка в Европе, установленного Парижским и Венским трактатами. Она не намерена вмешиваться во внутренние дела Франции, она не примет никакого участия во внутренних раздорах, которые могут возникнуть; она никоим образом не будет влиять на выбор правительства, которое народ пожелает себе выбрать». Пожалуй, то, что заставило отринуть оборонительную стратегию – это события в Молдавии и Валахии. Тамошний русский посол Дюгомель совсем потерял голову, и произошло просто прекрасное. Вот как описывает это Виноградов: «Случайность убыстрила ход событий - царские войска вступили в Молдавию 28 июня (10 июля) 1848 г., можно сказать, по недоразумению, не имея на то приказа из Петербурга, а по распоряжению Дюгамеля. Тот, "испуганный смутами в Валахии, сам от себя предложил Герценцвейгу вступить в Молдавию... Не убежден я в сей необходимости и опасаюсь больших затруднений", - писал Николай I Паскевичу. Расстроенный генерал Герценцвейг, исправный служака, решив, что поневоле ослушался императора, пустил себе пулю в лоб. Николай опасался протестов в Европе и не хотел бросать тень на образ царя-покровителя православных». Ну прекрасно ведь, правда? На э Том бы дело и закончилось скорее всего, однако сначала рванула Валахия (где пытались навести порядок турки, но начали наводить его в своем Turkish style), а потом – Трансильвания. «На крутых поворотах истории Трансильвания оказалась вне венгерского государства, в системе земель, непосредственно подчинявшихся короне Габсбургов, при этом господство в ней мадьярского дворянства оставалось незыблемым. Этническое многоцветье дополнялось в княжестве религиозным: венгры придерживались католической и реформационной (кальвинистской) веры, половина влахов сохранила православие, другая приняла униатство, немцы стали лютеранами. Не только язык и вера размежевывали население, гораздо в большей степени в том повинна архаическая государственная система, благополучно пережившая средние века.